Хроника пикирующего аппаратчика или история одного цеха

(Айрат) С утра приходит наша смена. За ночь навалило снега, а так как в сторону нашего нынешнего цеха людей ходит немного, то все тропинки завалены по колено. Их никто не чистит. Помню, в том году Лейля рассказывала, как застряла на этой дороге, увязнув почти по пояс и заплакала. И я прихожу на работу с мокрыми носками. Можно, конечно, было идти по главной дороге, но это кажется дальше. Наиля я почему-то не увидел. Хмурый Полчок сказал, что он пораньше ушёл. В раздевалке царил зловонный перегар. Волчок только просыпался, передавая Лёхе смену. Они что-то взволнованно обсуждали, поглядывая на одну из бутылочек с анализами своих ночных загрузок. Лёха ничего не понимал, смотрел прямо в глаза сменщику и было видно, что он и десятой части не воспринимает из всей информации, что скупо выстреливает ему Волчок, шевеля сухими губами. Полчок становился всё грустнее. В раздевалку, отмахнув занавесочку, вплыл Банщик. Как призрачная бабочка-бражник продвинулся к своему шкафчику, но остановился возле лёхиного, что-то хотел сказать, но передумал и прислонился к нему спиной. Закрыл медленно глаза. Сполз, задирая к плечам светло-бежевую зимнюю куртку, на пол. Оказавшись на корточках, выдохнул. Ему нужно сейчас только одно. Но он хочет выдать нужду в алкоголе за нужду в понимании. За эту игру можно давать «Оскар». - Чё, Айдар? Не задалось утро? - Всё проебал. Всё... Нечего больше проёбывать. Дальше пить -уже преступление. Андрей.. Стоп-машина! Или как там тебя? Лёха? Займи сто рублей, умру на хуй бля. Лёха оглянулся на него, но Полчок буркнул что-то, достал из шкафчика больше половины бутылки водки и протянул в дрожащие, благодарные руки. Айдар, кажется, готов был заплакать: - На руках носить буду, слышишь, благодетель ты наш... День начался довольно сумбурно. Каракулька что-то недовольно жужжала в коридоре. Рашидыч носился в лабораторию. Жук дёргал Лёху от реактора в кабинет и обратно. Как выяснилось, смена «Г» перепутала ночью бочки, и вместо МЭА закачала в реактор какой-то неонол. В итоге реактор дыбится пеной, и вся загрузка испорчена. Рашидыч велел собрать всех в раздевалке. Жук, смирный, как мальчик на поминках, подходил к каждому и тихим голосом, доверительно ложа руку на плечо, говорил что-то и легонько подталкивал в сторону коридора. Потом шёл к следующему. Его глодали ужас произошедшего и счастье от непричастности к трагедии. Лицо его выражало больше сочувствия, чем выразило бы лицо врача, говорящего, что у вас серьёзный недуг. В раздевалке все расселись, последним зашёл Жук и глазами дал понять, что за ним идёт начальник, чтобы все притихли (я не знаю, как описать этот взгляд). Банщик остался сидеть на корточках, прислонившись к шкафчику. Начальник зашёл медленно и спокойно заговорил: - Здравствуйте, кого не видел, значит. Собрал вас тут, так ведь, произошло следующее. Смена «Г», смена Гарифуллина, в реактор восемь-два залила вместо моноэтаноламина четыреста литров НЕОНОЛА, так ведь! (Слово «неонОла» было акцентировано и сказано с характерным удивлённым движением головы чуть вперёд). Загрузку можно сливать в канализацию. Мы не настолько богаты, чтобы так поступать с имуществом. Социализм кончился, ребята, так ведь. Ещё и реактор полдня мыть надо и возможно пропаривать. Я поговорю с Гарифуллиным, позвонить мы ему не можем почему-то, так ведь... В пятницу теперь их увижу, будем разбираться в любом случае, почему такая ошибка произошла. Надо внимательнее, значит, следить за рецептурой и что вы берете из камеры обогрева. Если ночью кто-то устаёт и не может работать, мы поставим график «три-один», там никто по 12 часов работать не будет, так ведь. Слова его прерывались поворотами головы к каждому персонажу. Банщик лишь изредка поднимал голову и, встретившись с ним взглядом, понуро опускал голову на колени. В глазах сквозило просто космическое горе. Блядь, я ничего горше этих глаз не видел, вот клянусь! - Нет, Киям Рашидович, ребята, наоборот, по 12 часов хотят работать, - Костя подобострастно замотал головой, представляя, что будет отвечать и за состояние утренней смены, и за состояние послеобеденной смены. - Ну что делать, Константин Иванович, если не справляются. - Ну это уж исключительный случай, так сказать. Поймут ошибку, - торопливо закивал Жук. - Так, и второе, - Рашидыч прищурил глаза, и взгляд стал довольно неприятным, - кто-то за прошедшую неделю срезал нержавеющие трубы, - все посмотрели на него и друг на друга. Больше вопросов по теме не последовало. Потом пошли химические частности, касающиеся использования неонола и МЭА, а под конец Жук принёс инструкцию, в которой все расписались, не читая. Слесарь Айдар попросил расписаться за него Лёху. «Рука не пишет. РУКА НЕ ПИШЕТ, ТЫ ПОЙМИ». Лёха недовольно поставил за него подпись и пошёл в цех. Они вместе с Равилем в чистых реакторах начали делать загрузки, предварительно пройдя вместе с Каракулькой по цеху и подписав все бочки белой и красной красками. Ей тоже досталось, судя по её злобным причитаниям. А я сегодня не пью. И так нервотрёпки хватает. Весь шлак, что натворила ночная смена, мы слили в бочки в надежде, что Каракулька когда-нибудь придумает рецептуру, по которой мы, как алхимики, подобно золоту из железа сотворим ингибитор солеотложений из этого брака. Но скажу наперёд, что в итоге мы тихонько по бочке за ночь будем сливать это в канализацию, говоря Рашидычу, что добавляли это в реактор. Такова тайная директива Каракульки, и никто с ней не поспорит по той лишь причине, что слить проще, чем закачать. А реактор пришлось пропаривать. Потому что в дальнейшем, что бы туда ни залили, пойдёт пена. Старик пошёл показывать, как запускается парогенератор, где надо открыть перемычки, где подсоединить шланги, где следить за температурой, где-за уровнем воды. Я запомнил процентов тридцать. Всё включили, парогенератор зашумел, насосом закачивая ледяную воду и превращая её в перегретый пар, который, как говорят местные, способен очистить даже их телогрейки, во что верится с трудом. Айдар, притворяясь вовлечённым в процесс, постоянно рвался глядеть термометр и проверять уровень воды в расширительном баке. Моей задачей было закинуть шланг в реактор, накрыть крышкой и тряпкой, время от времени снизу открывая вентиль, чтобы слилась пропаренная грязная вода с пеной. Работа - не бей лежачего. Заскучаешь. Через час мне она окончательно надоела, и в перерыв я пошел в раздевалку. Меня чуть не сшиб Киям Рашидыч, крича за спину, куда-то назад «Спиздили!» Я зашел в раздевалку, на лавке сидел, хитро улыбаясь, Банщик. -Чё такое? -Да вентиляторы у него пропали. -И где они? -В металлоприёмке, где ещё! - Как так? - Спиздили! - Банщик медленно рассмеялся, осоловело глядя мне в глаза.